Поиск

/ languages

Choisir langue
 

Литературный перекрёсток 11/04/2009

Под дождём с непокрытым сердцем, или Поэзия Рудольфа Фурмана

 Виталий АМУРСКИЙ

опубликовано 11/04/2009 Последнее обновление 13/04/2009 12:29 GMT

Рудольф Фурман. Нью-Йорк.Фото Кирилла Фурмана

Рудольф Фурман. Нью-Йорк.
Фото Кирилла Фурмана

В сегодняшнем выпуске «Литературного перекрёстка» я хотел бы представить нашим слушателям замечательного поэта из Нью-Йорка, Рудольфа Фурмана. Я говорю «из Нью-Йорка», имея ввиду город, в котором он живёт уже более десяти лет, и который любит – это очевидно из его стихов; с таким же, если не больше, правом, впрочем, я мог бы сказать о Рудольфе как о поэте из Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, где он жил, учился, работал и, несомненно, впитал тот дух, который свойственен творческой интеллигенции «второй столицы» России, имея ввиду некую гремучую смесь стройного классицизма с бьющим, вырывающимся за жёсткие рамки подобной государственной эстетики, фонтаном свободы.

Фонтан, по своей родословной являющийся братом Дождя, видимо, оказался для поэта и человека Рудольфа Фурмана значительнее остального – он «выбился» из отведенных ему границ, обрел свободу, сохранив при этом верность водной стихии. Не морской, впрочем. Стихии дождя. Об этом сам он замечательно рассказывает в Опыте литературной автобиографии «Человек дождя», которая предваряет сборник под таким же названием, вышедший в санкт-петербургском издательстве «Сударыня». Сохраняя условность образов, я позволю себе заметить: в то время, когда, по привычке, мы выходим в дождь на улицу, открывая зонтики или стараясь спрятаться под капюшонами, поэт Рудольф Фурман предпочитает не прикрываться. Это о не голове, не о теле. Это – о сердце.

Я упомянул о двух городах, с которыми он оказался связан судьбой. Был и остаётся ещё один, третий, – Париж, цикл стихов о котором, кстати, вошёл в состав сборника «Человек дождя». Не имея возможности пригласить автора в нашу студию – всё-таки от Нью-Йорка до Парижа на метро, автобусе или такси не добраться – я попросил Рудольфа прислать свои стихи в записи ( телефон для этого, увы, не самое лучшее средство ), а также сказать что-то о своём творчестве. Любезно согласившись, он сделал это, и я с удовольствием передаю ему слово.   

Встреча с Рудольфом Фурманом

13/04/2009

Эту книгу лирики, выпущенную изд. "Сударыня", СПб. - Нью-Йорк, 2008 г., оформил и проиллюстрировал брат поэта, художник Юрий Фурман.

Эту книгу лирики, выпущенную изд. "Сударыня", СПб. - Нью-Йорк, 2008 г., оформил и проиллюстрировал брат поэта, художник Юрий Фурман.

- Для меня поэтическое творчество – это чистый воздух жизни и, если хотите, ее смысл, это – возможность не только выразить себя, но познать себя.

Для меня не важно, что является источником творчества, каков первоначальный импульс. Важно что получилось в результате: волнует ли это читателя и слушателя или нет. Если удается взволновать, вызвать ответные чувства – значит это удача.

Я убежден, что творчеству ничего не может помешать – ни место проживания, ни время жизни. А зависит оно от потребности высказать свои чувства, мысли, заявить о своем мироощущении. И это важно, потому что если пишущий – личность, то его опыт – неповторим, уникален и тем интересен читателю. При этом многое зависит от таланта его передачи. Это не зависит от наличия или отсутствия амбиций.

Доволен ли я тем, что написал? Какими-то стихами доволен, какими-то нет. Нет самодовольства. Исповедую пастернаковское «цель творчества самоотдача, а не шумиха, не успех...». Я убежден, что в поэзии первичен ритм чувств. Именно чувство – первотолчок, первопричина и почва для осмысления. Я вывел такую формулу поэзии:

Не выстрадав, не надо, не пиши, –
В поэзии не мысль первооснова,
Не разум, нет, а таинство души.
Сначало было Чувство, а не Слово!

Но и когда слова увидят свет,
И ритм и рифмы обустроят строфы,
Поймешь, пришла удача или нет,
По Чувству счастья или катастрофы.

Хотел бы добавить к сказанному еще восемь строк:

Извечные поиски слова,
того, не которое ложь,
которому чувство основа,
которого ради живешь.

На ощупь, в сомненьях, в отчаяньи,
имея терпенья гроши,
стремлюсь я к нему не случайно –
есть Слово, есть хлеб для души.

- Что такое для Вас Франция, Париж?

- Несколько слов о Париже, мечте моей юности, которая прошла через всю мою жизнь. Блестящая французская литература: Гюго, Флобер, Золя, Жюль Ренар, Сартр, Тибо, Роллан, Триоле, Апполинер, Рембо и др.; незабываемы фильмы французского и итальянского неореализма: «Плата за страх», «Тереза Ракен» и другие; обожаемые мной художники: Коро, Энгр, Моне, Писсаро, Ренуар, Сислей, Сезанн... – все это формировало мой вкус и вызывало интерес к Франции. Отсюда и несбыточнное, как казалось, желание увидеть наяву эту страну и Париж, в частности. Но кто мог в 50-60-70 годы представить себе, что рухнет железный занавес и мечта моя станет реальностью?!

И вот в 1995 в течение 5 дней и в 1998 годах уже вместе с женой мне удалось побывать в Париже. Все пять дней, по мере знакомства с городом, писал стихи, которые сложились в небольшую книжку «Парижские мотивы». Вот несколько стихов из нее:

***

О, сердце, спокойней и тише,
Успеешь свое отстучать...
Ну вот, мы с тобою в Париже.
Могли ли об этом мечтать?!

Да, вот он, в единственном роде,
Ни с чем не сравнимый месье.
Он вечно красив, и он в моде,
Как первый средь всех кутюрье.

И в наших с тобой интересах
Увидеть его и понять.
Чем славен, и стоит ли мессы.
И надо ль потом умирать...

***

Конечно, не ради престижа,
А только по зову души,
Я в позднюю осень Парижа,
Как в Мекку, вояж совершил.

Был снежным ноябрь Петербурга,
То таяло в нем, то мело,
А жизнь, на правах драматурга
В Париже творила тепло.

Нежаркое солнце светило,
Теснило с бульваров туман,
И вскоре для взгляда открыло
Воспетый Гюго Нотр-Дам.

В осеннем саду у Родена
Бесстрашные розы цвели.
По мутной и ласковой Сене
Кораблики медленно шли.

И город светлел, и привычно
Французы спешили к метро.
И лавки, кафе, как обычно,
Свое раскрывали нутро.

И мудрый товар букинистов
Ценителей ждал, звездный час.
Так силою явной и чистой
Париж завораживал нас.

 

Монпарнас

На бульваре Монпарнас,
Где кафе поэтов,
Где летает конь Пегас,
Мы сидели добрый час
Под вечерним светом.

В полумраке и в тепле
Женщины, мужчины...
И светились на столе
Два бокала с "Божоле"
Два больших рубина.

Здесь в любые времена,
В те, и эти лета,
Молодость и седина
Сколько выпили вина
В честь любви и света!

Сколько здесь звучало слов,
Сколько объяснений,
И про жизнь, и про любовь,
Сколько читано стихов
В этой светотени.

Времена пришли, ушли –
Жизни ход непрочен...
Мы поэтов не нашли.
Парижане мимо шли,
И стояла осень.

 

   Осень в Париже

Лежала листва на бульварах,
В Тюильри, в Люксембургском саду,
Вдоль Сены, на книжных развалах,
Лежала у всех на виду.

И точно как в городе невском,
Все путалась в наших ногах
Тем вечером, в свете нерезком,
Что на Елисейских полях.

Пел ветер парижские гаммы,
Мы слышали каждый свой шаг.
Шуршала листва под ногами,
Как дома, конечно же, так.

И вечер был к нам расположен,
И полнилась грустью душа...
Стояла парижская осень,
Всему придававшая шарм.

 

           Женщины Ренуара

Они не из пены вышли –
из сливок взбитых,
из аромата духов французских и роз.
В них томленья любовного
переизбыток.
Их розовых тел не касался туберкулез.

Все в них –
непротивленье мужскому взгляду,
все – притягивающее его.
Будто нет в крови их и капли яду,
а только веселящее душу «клико».

Все – словно из натюрморта –
спелостью налитые,
персики розово-желтые на голубом.
Все они и красивые, и молодые,
солнце впитавшие с молоком.

И, кажется, тучи какие над ними не висни,
чем бы судьба не могла им грозить,
они привлекательны в будни,
и в праздники жизни,
и только и надо-то – жить и любить.

 

Человек дождя

Я родился в дождливый день
Холодной петербургской осени.
От такой погоды мигрень
У тех, кто жизнью изношены.

А я чувствую себя рыбой в воде
Под шум дождя, под его бормотанье.
И знаю – не быть беде
И не случится отчаянье

У меня, явившегося на свет
По замыслу драматурга
В дождь, в холодный рассвет
Осеннего Петербурга.

 

          Нью-Йорк

А этот город можно полюбить
За смесь  всех рас,
За стилей мешанину,
За то, что здесь найдется всё для вас
И даже осторожный конь Пегас
К вам прилетит,
Подыщет лишь причину.

Здесь солнце есть
И даже есть луна.
Меж небоскребов видно их прекрасно.
Здесь от вершины жизни и до дна
Такая пропасть жуткая видна,
Что лучше не смотреть –
Небезопасно.

Ему творцами многое дано.
Он- Город Мира. И не без причины.
Из мира в мир открытое окно.
В нем при желаньи можно лечь на дно,
Но и добраться можно до вершины.

От первой встречи с ним
Впадете в шок,
но и придти в себя он вам поможет.
Не ляжет сразу он у ваших ног, -
Парит в нем дух свободы, а не смог,
И этот дух его нельзя стреножить.

Не джунгли он,
Не каменный мешок,
А город человеческих фантазий.
Он весь в движеньи, он сплошной поток
Машин, людей…Удачи дай им бог!
Он смесь Европ, Америк, Африк, Азий!

 

                    ***

Возможно я, возможно мир такой,
Но где б я не был, я везде изгой.
Америка ли, Франция, Расея…
На мне лежит печать от Моисея.

Зайдет ли солнце или вновь взойдет
Мой никогда не кончится исход.
Завещено мне предками скитаться,
Да только жаль с друзьями расставаться.

И жаль держать родную речь в себе
и изъясняться на чужом наречии…
я удивляюсь собственной судьбе,
я с ней в единстве и противоречьи.